Как измерить понимание текста и количество текстовых вирусов

Как измерить понимание текста и количество текстовых вирусов
Николай Крячков

Николай Крячков — эскперт РАН, экономист, автор книг «Теорема конкурентоспособности», «Аксиоматика политической экономии без процента». Художественные произведения и другие работы Николая.

Николай уже выступал в нашем журнале в качестве автора, здесь можно прочесть его предыдущие статьи.

Решил поделиться с Вами, уважаемые читатели, довольно старой (2002 года), но, надеюсь, не устаревшей статьёй «Как измерить понимание текста и количество текстовых вирусов».

По прошествии времени добавлю несколько комментариев, имеющих, на мой взгляд, практическое значение:

1. Статья посвящена решению проблемы управляемости при передаче знаний почти во всей их структурной красе. «Почти» — означает некоторые недосказанности, но их умысел лишь в том, чтобы оттенить главное — знания как значения формулировок действия могут быть и во благо, и во вред, всё это так или иначе выражается в окружающих нас словах, самом языке, но управлять этим возможно, хотя и трудоёмко.

2. «Текстовые вирусы» как знания возможно теперь сравнивать с мемами (meme) — своего рода символами – как с точки зрения возможности их формализации, так и необходимого пространства их развёртывания. В связи с этим становится понятен основной недостаток анализа социальных сетей (Social Network Analysis). Социальные связи или кто «знает» кого выглядят там как «предустановленные». Но если в Вашей телефонной книжке какой-то контакт отмечен как наиболее используемый, это совсем не значит, что он Ваш лучший друг. Не контакты определяют конфигурацию социальной сети и циркулирующие в ней сообщения, а как раз наоборот — именно сообщение в момент своей актуальности определяет и какие контакты образуются, и их пространственную конфигурацию, т. е. сеть. Иными словами, сеть меняется под воздействием сообщения. Помните слова Ф. И. Тютчева?

Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется…

3. Гадать конечно не надо. Надо пробовать проникнуть за слова. В управленческой практике нас окружает не только документооборот, но и символизм архитектуры, история окружающего пространства и т. п. метафизика. Не знаю как у Вас, но в Санкт-Петербурге в символах недостатка нет. Всё это явно или неявно содержит ключи к разгадке многих отношений так или иначе взаимодействующих людей. Внимательность, чуткость к деталям, немного фантазии и… открывается доминирующий в данном месте характер отношений — те подразумеваемые знания (Tacit Knowledge), которые уже стали общим местом в КМ. И если мы говорим о стиле управления, а управление в какой-то мере искусство, позволю себе процитировать «Эстетические фрагменты» русского философа Г. Г. Шпета:

«Этот стиль должен быть наш. Всякий стиль руководится, всякий стиль направляется избранным для того, во-своевременьи, народом. Но стиль бывает только после школы. А мы школы не проходили. В этом наша культурная антиномия. Запад прошел школу, а мы только плохо учились у Запада, тогда как нам нужно пройти ту же школу, что проходил Запад. Нам учиться всегда недосуг… За азбукою мы тотчас читаем последние известия в газетах, любим последние слова, решаем последние вопросы. Будто бы дети, но на школьной скамье, мы — недоросли. Такими родились — наша антиномия — от рождения, вернее, от крещения: крестились и крестимся по-византийски, азбуку выучили болгарскую, книжки читаем немецкие, пишем книжки без стиля… Символ — сопоставление порядка чувственного со сферою мыслимого… символ — знак  в смысле «слова» как знака других слов, прямо (или метафорически) называющих «вещь» (процесс, признак, действие)… Поэтому слово, с другого конца, есть прообраз всякого искусства».

4. «Текстовые вирусы» и всё что с ними связано не следует понимать как формальную методику. Представление о знании как о значении формулировки действия может сформировать культуру мышления, которой открывается последовательность действий прошлого, настоящего и отчасти будущего, причём, в вариантах как сверхзрение — видишь то, что не видят другие. В этом можно достигнуть разных степеней мастерства, но дилетантизму места не остаётся. Вот как «дилетантизм» определялся Г. Г. Шпетом в «Эстетических фрагментах»:

«Дряблая бесстильность эпохи – в терпимом отношении к дилетантизму, когда дилетантизм становится бесстыден и вопреки правилам общественного приличия ведет жизнь публично открытую. По существу, дилетантизм – всегда непристойность… В искусстве есть степени: от учащегося до научившегося, до мастера. Дилетантизм — вне этих степеней; мастерство и дилетантизм — контрадикторны…  Привилегия же дилетанта — даже не в том, чтобы все знать, а только — быть со всем знакомым».

Николай Крячков
Эксперт РАН
Санкт-Петербург

0

Алиса Кононенко

view all post
Leave a comment

Please be polite. We appreciate that.

By Daniele Zedda • 18 February

← PREV POST

By Daniele Zedda • 18 February

NEXT POST → 34
Share on